Бархатный ангел - Страница 33


К оглавлению

33

— Думаю, нам пора уже кое-что прояснить. Я был более чем терпелив с вами. Я молча стоял рядом, когда вы ранили сэра Гая. Я разделил с вами радость общения с сыном. Я спокойно наблюдал, какой бедлам вы устроили у Мак-Арранов, а теперь вы едва не ранили Мак-Грегора. Между Мак-Грегорами и Мак-Арранами совсем недавно воцарился мир, но он еще слишком хрупкий. Вы могли разрушить то, на что Стивен потратил целый год. Вы только посмотрите на себя, Элизабет! Видели ли вы себя? Ваше тело покрыто сплошными струпьями, вы, совершенно очевидно, устали до предела и к тому же страшно осунулись и похудели. Думаю, мне пора уже запретить вам вести себя как заблагорассудится.

— Запретить мне!.. — гневно выкрикнула она. — Я не хочу больше находиться в плену! Вам понятно? Могу ли я донести хоть какую-нибудь мысль до ваших глупых мозгов? Мне хочется домой, к братьям, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуться туда.

— Домой! — процедил Майлс сквозь зубы. — Разве вы имеете хоть малейшее представление о том, что означает это слово? Где вы научились так умело ломать мужчинам пальцы ног? Так мастерски владеть ножом? Что заставило вас считать, что все мужчины — злобные твари? Почему вы боитесь прикосновения мужских рук?

Элизабет лишь молча и угрюмо смотрела на него. — Эдмунд мертв, — проронила она через некоторое время.

— Ты что, всегда будешь жить в шорах, Элизабет? — прошептал он, нежно глядя на нее. — Неужели ты всегда будешь видеть только то, что тебе хочется видеть? — Глубоко вздохнув, он протянул ей руку. — Иди искупайся, пока вода еще горячая.

— Нет, — медленно ответила она. — Я не хочу купаться.

Элизабет пора было уже привыкнуть к необычайно быстрой реакции Майлса, но, как всегда, она оказалась не готова к этому.

— Довольно, Элизабет, — сказал он, прежде чем сорвать с нее влажный плед. — Я был достаточно терпелив и добр, но с этого момента тебе придется хоть чуточку научиться послушанию и… доверию. Я не собираюсь причинять тебе зла; я никогда еще не причинил зла ни одной женщине, но я не могу находиться рядом с тобой и наблюдать, как ты сама делаешь себе больно.

С этими словами он разорвал лиф ее платья, обнажив грудь. Элизабет ойкнула, скрестила руки на груди и отскочила в сторону. Без усилий поймав ее, двумя легкими движениями Майлс сорвал остатки платья, обнажив тело девушки. Не обращая внимания на ее наготу, он подхватил девушку на руки, понес к ванне и осторожно опустил в воду. Не говоря ни слова, взял кусочек ткани, намылил его и начал нежно обмывать ее лицо.

— Только попробуй вырваться, мыло тут же попадет в глаза, — сказал он, принуждая девушку оставаться недвижимой.

Элизабет отказывалась говорить с Майлсом, пока тот намыливал верхнюю часть ее тела, довольная тем, что мыло скрывало покрасневшее от стыда лицо, когда его руке медленно скользило по высокой упругой груди.

— Как ты умудрилась так разбиться? — пытаясь завязать разговор, спросил Майлс, осторожно обмывая ее левую ногу и стараясь не касаться рваных ран и царапин на колене.

Горячая вода так расслабляюще подействовала на Элизабет, что она больше не видела причин скрывать происшедшее с ней. Откинувшись в ванне, она закрыла глаза и поведала ему о ночи, проведенной на горной дороге. Когда она дошла до середины своего рассказа, ее рука наткнулась на бокал с вином, и Элизабет жадно осушила его. Хмель туг же ударил в голову, но она продолжила свое повествование, несмотря на охватившее ее желание погрузиться в сон.

— Со мной остался Рэб, — закончила Элизабет свою историю, выпив еще вина. — Собака поняла, что я не хотела возвращаться к Бронуин, и привела меня к ее другу.

Вино успокоило ее до такой степени, что она уже больше не сердилась ни на собаку, ни на Мак-Грегора, ни на кого бы то ни было вообще.

— Майлс, — перевела она разговор на другую тему, не догадываясь об удовольствии, которое доставила ему, назвав по имени. — Почему ты не поднимаешь руку на женщин? Мне трудно поверить, что я повстречала мужчину, который не пользуется силой для достижения своих желаний.

Он намыливал ступни девушки, нежно прикасаясь к пальцам ног.

— Наверное, я использую для этого совсем иную силу.

Это было все, что он смог сказать. На некоторое время оба замолчали. Элизабет не обращала внимания на то, что он постоянно подливал ей вина в бокал, и практически одна выпила почти целый графин.

— Почему ты не захотел поговорить со своим братом сегодня утром? Или это было вчера утром?

На мгновение Майлс замер. Мимолетное замешательство свидетельствовало, что он понял ее вопрос. Никогда прежде Элизабет не задавала сугубо личных вопросов, и ему показалось, что теперь это ей действительно интересно.

— Мои старшие братья упрямы как ослы. Гевин никогда не прислушивается к чужому мнению, только к собственному, а Рейн любит воображать себя мучеником.

— А Стивен? — осведомилась она, делая еще один глоток вина и наблюдая за Майлсом из-под опущенных ресниц. Она чувствовала его руки у себя на теле, и это ощущение было более чем приятным.

— Стивен обманывает людей, заставляя их поверить, что готов пойти на компромисс, но, когда доходит до дела, всегда настаивает на своем. Только для Бронуин он был готов сделать исключение и посмотреть на вещи чужими глазами. Правда, ей пришлось сражаться с ним из-за каждой мелочи. Она до сих пор участвует в этой битве. Он старается показать ей разницу между жизнью и смертью.

Некоторое время Элизабет раздумывала над его словами.

— Ты их младший брат, и не удивительно, что они считают своим долгом постоянно наставлять тебя и заботиться о тебе.

33